Крис Пайн и Дженни Слейт в романтической драме о возрождении старой любви на фоне непростых жизненных обстоятельств.
В рамках конкурсной программы фестиваля «Сандэнс» состоялась премьера картины «Карусель» режиссера Рэйчел Ламберт («Иногда я думаю о смерти») с Крисом Пайном и Дженни Слейт в главных ролях. На экране разворачивается тихая романтическая история, сотканная из воспоминаний и трепетных прикосновений. Несмотря на убедительную химию между актерами и креативные режиссерские приемы, фильм оставляет после себя ощутимое чувство недосказанности.
В Кливленде, штат Огайо, разведенный отец Ноа (Пайн) воспитывает дочку-подростка Майю (Эбби Райдер Фортсон) и параллельно управляет частной врачебной практикой вместе с пожилым коллегой Сэмом (Сэм Уотерстон). Внезапно в его относительно уравновешенную рутину возвращается Ребекка (Слейт) — потерянная любовь молодости.
Главная героиня приезжает помочь родителям переделать дом детства на продажу. Она признается, что устала от карьерной гонки в Вашингтоне, но пока не понимает, каково теперь ее место в родном городе. Майя начинает проявлять любовь к политическим дебатам, которые Ребекка временно преподает в ее школе. Ноа пытается сохранить чувство стабильности на фоне шаткой экономики, разваливающегося бизнеса, статуса разведенного холостяка, периодических срывов дочери-перфекционистки, а также подавленной скорби по поводу недавней смерти отца. Все эти обстоятельства становятся своеобразными стоп-сигналами на пути вновь пробуждающейся любви из юности.
Знакомство с картиной напоминает просмотр слайд-шоу со старого проектора. В памяти невольно всплывает финальный эпизод первого сезона сериала «Безумцы» о рекламном мире 1960-х, в котором креативный директор Дон Дрейпер называет круговой проектор компании Kodak «каруселью». Он описывает этот продукт как ностальгический аппарат, отправляющий человека в путешествие по воспоминаниям — подобно детской карусели. Ламберт воспроизводит схожий эффект, обращаясь к методу эллиптического повествования — намеренному пропуску отдельных фрагментов сюжета. Только, к сожалению, недосказанности, вырванные из контекста, не проясняют, а наоборот — лишают зрителя ключей к пониманию героев и динамики их отношений.
Ламберт давно закрепила за собой статус создателя рефлексивного кино, погружающего зрителя в психологическое устройство персонажей. Однако в «Карусели» ей особенно удается вызывать чувство легкой романтической ностальгии. Погружение в прошлое начинается уже с первых кадров: изображение заключено в формат 3:2, а смена дальних планов городской жизни Кливленда сопровождается легендарной джазовой версией I Fall in Love Too Easily («Я слишком легко влюбляюсь») в исполнении Чета Бейкера.
В картине романтическая история часто рассказывается с непривычных ракурсов — через дверные проемы, сквозь оконные рамы, из-за углов. Складывается ощущение, будто создатели фильма боятся, что зритель может спугнуть трепетность момента. Особенно заметна эта дистанция в кульминационной сцене конфликта между Ноа и Ребеккой, где камера намеренно сохраняет отстраненность.
Крис Пайн удивляет сдержанной, но проникновенной игрой заботливого врача. Он убедительно выражает искреннюю потребность Ноа быть нужным — чувство, которое распространяется на все вокруг: от постоянных пациентов до червяка, оказавшегося на пути автомобиля. Дженни Слейт, прежде всего известная как комедиантка, находит в образе Ребекки точный баланс между задорностью и мягкой женственностью. Героиня располагает к себе самоиронией, которая, однако, нередко считывается Ноа как несерьезность и легкомысленность. Именно это столкновение с новыми чувствами вскрывает в нем эмоциональную неустойчивость и уязвимость, вызывая внутренний протест.
Несмотря на выстроенную дистанцию, режиссер впускает зрителя в интимность происходящего через детальную съемку прикосновений. В «Карусели» именно руки становятся ключом к раскрытию внутреннего мира Ноа. Две главные женские фигуры в его жизни — возлюбленная Ребекка и дочь Майя — на протяжении фильма неоднократно получают мелкие травмы рук, которые Ноа бережно исцеляет. И лишь в один из решающих моментов он отказывается от привычного стремления «все исправить» с помощью медицинских знаний. В этот миг — под стук собственного сердца, слышимый через стетоскоп, — Ноа признает чувства, которые невозможно рационализировать или заглушить.
Стилистически гармоничная картинка, выдержанная в пастельных тонах, лишь временно отвлекает от острого ощущения дискоммуникации между героями. Их взаимодействие скорее напоминает не зрелые разговоры, в которых умеют слушать и слышать, а дебаты, где единственная цель — отстоять собственную точку зрения. Доведенная до изнеможения пара постепенно осознает, что отношения, выстроенные на таком фундаменте, вряд ли могут оказаться надежными. Однако рациональное понимание тонет в круговороте непрекращающихся жизненных проблем и сильных чувств, которые в итоге приводят судьбу Ноа и Ребекки к неоднозначному финалу.
Сюжетные пробелы и недосказанности в «Карусели» скорее ослабляют фильм, не позволяя ему полностью раскрыть свой потенциал. Тем не менее картина наверняка придется по вкусу поклонникам классических романтических историй с сильными актерскими работами, где эстетика и эмоции берут верх над рациональностью.
Дарья Кахновская
Источник: www.kinoafisha.info