Фильм об актере, который пытался, да не смог.
Кажется, ничто не способно стереть кислой мины с лица Дмитрия (Евгений Цыганов) — актера, крепко застрявшего в амплуа героя старомодных боевиков. Будто следуя цицероновскому совету ничему не удивляться, он одинаково бесстрастно реагирует на новость об участии в голливудском проекте и на требование бывшей жены (Ирина Пегова) срочно купить их сыну-подростку Марку (Андрей Цыганов) дорогую квартиру. С той же усталой инерционностью Дмитрий отзывается на незавидное предложение взявшегося из ниоткуда продюсера Сергея Ивановича (Сергей Гармаш), который просит его сыграть Топора — бандита родом из 90-х в фильме с живописным названием «Кровавая месть».
Несмотря на очевидное и весьма настораживающее сходство биографий Сергея Ивановича с главным героем — которое продюсер грозного вида агрессивно отрицает — Дмитрий, его агент и его сын, списанный по случаю маменькой на попечение отцу, отправляются в экспедицию в родной город Топора (кхм-кхм, то есть Сергея Ивановича).
Сомнения о разумности этого решения, если и посещали актера, то недолго, ретировавшись при упоминании о грандиозном гонораре. Хотя возможно (едва ли), свою роль сыграла вдохновленная речь Иваныча о защите попранной прогрессом маскулинности и мечте создать слепок эпохи, произнесенная им в момент знакомства с Дмитрием в мужском туалете дубайского отеля под аккомпанемент журчания потоков естества.
На съемках с актером случается то же, что когда-то случалось с голландцем по имени Хууг Боссе, вдохновившим Александра Бережного на написание сценария, и с персонажем Уиллема Дефо в короткометражке «Человек-улыбка» Антона Ланшакова, победившей в ныне почившем международном сценарном конкурсе Jameson First Shot в 2013 году — неудачная оказия приводит к трагикомическим последствиям неврологического характера. Ружье из реквизита, любезно предоставленное подручным Сергея Ивановича, оказывается заряжено дробью. Выстрел придает одной из ягодиц заслуженного артиста сходство с швейцарским сыром и награждает его по-гаргантюански неестественным смехом, с которым он не может справиться.
Шутка, положенная в основу сюжета, отдает лихой метаиронией. Цыганов и Дмитрий, конечно, не равны друг другу, но первый играет второго с явным знанием дела и делит с ним звание великого брюзги и угрюмца. К тому же оба воспитывают одного и того же сына (роль Марка исполнил Андрей Цыганов). Запала короткопалой шутки (смотрите-ка, Цыганов смеется!) хватает ненадолго. Бережной, сев на любимого конька с лицом актера, который ближе к концу фильма плачет, кажется, уже не от смеха, а от мимических спазмов, так и не слазит до него вплоть до кульминации. Загнанных лошадей пристреливают, с мертвых кобыл слазят, но тандем режиссера Владимира Котта и сценариста Бережного на протяжении почти двух часов изображает, что с несчастным парнокопытным все в порядке.
Игрой в имитацию выглядит и линия отцов и детей. Вот, казалось бы, беспроигрышная тема: сердце циничного батеньки, делающего вид, что ему нет дела ни до чего на свете, тает под напором невозмутимого обаяния юного сына, маска актера печального образа слетает и под ней обнаруживается симпатичный и уязвимый человек. Банально? Да! Виденно множество раз? Дважды да! Способно ли расчувствовать сердечного зрителя? При должной сноровке — безусловно.
У Котта/Бережного же недоразвитые отношения Дмитрия и Марка послужили лишь филлером для заполнения хронометража. Конфликт решается сам собой исключительно вербально (то есть худшим из возможных способов). Марк, кажется, не интересен не только своему отцу, но и сценаристам. Вяло таскаясь по площадке в роли всеобщего ассистента, он вдруг сообщает отцу, что простил и понял его. Тот недоуменно уточняет, в чем он собственно перед ним провинился.
С той же беззаботностью авторы скачут по теме «кино о кино», которая в их изводе вопит об упущенных возможностях (где эксцентричные типусы, без которых не обходятся ни одни съемки, где филигранные матерные этюды, без которых киноплощадка, что зима без снега). Вместо сатиры на индустрию вышла нечаянная самокритика.
Пафосные жалобы режиссера «Кровавой мести» о производстве «однообразного г**на» по крайней мере отчасти применимы к самому фильму. В оригинальности изначальной идеи использовать печальную славу Цыганова ему не откажешь, но ее размывают слишком общие сюжетные места. В одних видятся призраки хитов прошлых лет, вроде бандита по прозвищу Топор (см. «Карты, деньги, два ствола»), подавшегося на старости лет в терапию (см. «Сопрано», «Анализируй это»), в других — бездумное копирование целых сцен и образов, вроде Анастасии Красовской, изображающей femme fatale Лилю, дочь Сергея Ивановича.
Финальный твист, в который вдруг упирается сюжет, делает открытие: оказывается, все это время мы смотрели фильм о том, что русские бывают не только бандитами и способны на нечто большее, чем на запугивание степенных буржуа в Америке и Европе; что, наконец, довольно насилия, которого и так хватает в мире. Замечательная мысль в духе доброго кино, которая, к сожалению, не становится частью художественной правды фильма, который большую часть хронометража потратил на сцены с тортовыми побоищами и выяснение туманных отношений неопределенных героев.
Гия Сичинава
Источник: www.kinoafisha.info