В российский прокат забежала «Курочка. Пух и прах» — остроумная трагикомедия Дьёрдя Палфи, снятая от лица беглой птицы в декорациях кризисной Греции. Главную роль исполнили сразу восемь актрис: кому-то особенно давался бег, кто-то лучше смотрелся на крупном плане, а в трудные минуты выпускали умницу Фери, которая справлялась с любым заданием. Как венгерского провокатора занесло в Грецию и чему может научить история черной несушки, размышляет Алексей Филиппов.
фото: «Курочка. Пух и прах» (2025) / A-One
«Несушки, в сущности, пустые существа», — зубрила на домашнем обучении Амели Пулен, еще не задумываясь, что экзистенциальный кризис настигает вне зависимости от биологического вида. Черной курице породы леггорн, правда, некогда сидеть на насесте, размышляя о жизни: её так и норовят сварить, ощипать, прикусить, затоптать. Свободолюбивая птица, не разделяющая покорный дзен окружающих, выбирает тропу сказки: и от дальнобойщика ушла, и от лисы сбежала, и от сокола дала деру, и базар миновала, и с демонстрацией разминулась. Разве что пес Титан крепко прихватывает зубами, но пожилой хозяин давно простаивающего рыбного ресторана помогает оправиться и отправляет в загон к голошеим коворкершам. На новом месте чернушка озаботится уже философским вопросом: куда, желток подери, деваются её яйца?
Первый за пятилетку фильм Дьёрдя Палфи, известного трансгрессивной «Таксидермией» и ёрническим «Окончательным монтажом», снят в Греции — и в пересказе кажется самой доброй и непритязательной его работой. В действительности «Курочка» злободневна по самую скорлупку и не лишена фирменных провокаций: гибнут и животные, и люди (никто в действительности не пострадал), а роды неизменно демонстрируются крупным планом (что подчеркивает ценность каждого яйца). Добавляет красок в оперение и закадровая история: с 2010 года венгерский режиссер практически лишился возможности снимать на родине, когда всё кинопроизводство взял под контроль единый фонд, распределяющий всё госфинансирование. Так политика Виктора Орбана, растянувшаяся на 16 лет, перекусила артерию независимым авторам.
фото: «Курочка. Пух и прах» (2025) / A-One
Подобно титульной героине, Палфи, разумеется, не повесил клюв, а стал искать варианты для самореализации за рубежом. Так его занесло в Грецию, чей плачевный экономический ландшафт на заре карьеры живописал Йоргос Лантимос (давно эмигрировавший в Великобританию). Сочиненная с бессменной соавторкой и женой Жофией Рутткаи одиссея напористой курицы выглядит безделицей, но походя клюет реальность в больные места. Бесправная черная несушка не превращается в символ конкретной уязвленной группы, но в её злоключениях легко разглядеть и тяготы заводских работяг пополам с мелким бизнесом, и будничную нетерпимость к инакомыслящим, мигрантам и прочим Другим, и патриархальное давление вперемешку с внутренней мизогинией, не говоря уж о вопросах экологии и (пере)потребления.
Фокус на «взгляде курицы» позволяет этим комментариям звучать ненавязчиво, но громко: совсем игнорировать контрабанду алкоголя и сигарет, перерастающую в транспортировку людей, ищущих лучшей доли, конечно, не получится. Сам режиссер полагает, что люди в выбранном ракурсе уподобляются античным богам, но в контексте «Пуха и праха» точнее кажется аналогия с социальными институциями. Как хищники в кадре отражают природные инстинкты, так и редкие представители homo sapiens привязаны к работе и во многом обезличены: дальнобойщик — лишь винтик птицефабрики, пожилой владелец ресторана — надломленный представитель малого бизнеса, его нерадивый зять — шестерка погранслужбы и какой-то криминальной ячейки.
фото: «Курочка. Пух и прах» (2025) / A-One
Интонационно «Курочка» балансирует между сарказмом Раду Жуде («Безумное кино для взрослых») и гуманистическим пафосом Гарри Бардина («Гадкий утенок»), а жизнелюбием напоминает фильм Ларисы Садиловой «С любовью, Лиля», где работниц птицефабрики монтажно рифмовали с тушками, которые они потрошат. Стилистически же «Пух и прах» квохчет в регистрах то семейного кино про животных (условные «Кошки против собак»), то смягченной провокации в духе Ларса фон Триера или Гаспара Ноэ, увековечившего пенис крупным планом в скандальной «Любви».
При этом Дьёрдь Палфи не торопится ставить человечеству ноль, веря, что побег из курятника возможен, а в каждом замордованном создании живет пернатая жажда жизни и справедливый протест. В конце концов, рутина, диктатура, бандитизм и неугомонная рука рынка должны уступить заботе о будущем — не своем, так других поколений. Своевременный удар клюва, возможно, не переломит систему, но позволит дожить до момента, когда даже вся королевская рать не сможет Виктора, не сможет Орбана собрать.
«Курочка. Пух и прах» в кинотеатрах с 25 июня.
«Курочка. Пух и прах»