16 июля в российский прокат вышла новая часть франшизы «Зловещие мертвецы», снятая автором «Паутины страха» Себастьяном Ваничеком. Лента получилась не столько атмосферной, сколько брутальной — оргией плоти и крови, в духе французского экстрима. Ваничек продолжил усилия Ли Кронина («Восстание зловещих мертвецов») по расширению географического пространства, заключив основное действие в стенах просторного семейного дома, стоящего на продуваемом ветрами мрачном пустыре. В этом материале мы рассказываем, какой получилась новая серия «Зловещих мертвецов».

фото: Ghost House Pictures, New Line Cinema, New Zealand Film Commission
После похорон мужа, погибшего в автокатастрофе, Элис (Сухейла Якуб) приезжает в дом его семьи на поминки. Родители мужа (Тэнди Райт и Эрролл Шанд) не очень ее любят, а потому не упускают случая продемонстрировать неприязнь. Кроме них, за семейным ужином присутствуют младший брат Джозеф (Хантер Дуэн) со своей девушкой Тией (Люсиан Бьюкенен) и страдающая деменцией бабушка (Мод Дэйви). Но сложности семейного общения не единственная проблема. Вскоре на горизонте появляются кандарийские демоны, жаждущие заполучить реликвию со старого пыльного чердака.
Картина Ваничека — третья полнометражная лента популярной франшизы, вышедшая после перезапуска «Зловещих мертвецов» в 2013 году («Зловещие мертвецы: Черная книга» Феде Альвареса). Продюсеры, среди которых создатели оригинальной трилогии Сэм Рэйми, Роб Таперт и Брюс Кэмпбелл (он также появляется в камео на фотографии), уже запустили в производство новую серию, ведь картина Ваничека вполне окупилась в прокате.

фото: Ghost House Pictures, New Line Cinema, New Zealand Film Commission
Согласно мифологии Сэма Рейми, кандарийские демоны — это древние бесплотные существа, обитающие за границами миров. Как и зомби, они заражают своих жертв через порезы или укусы, превращая в дедайтов. Эту их особенность Ваничек активно использует, но зато упрямо игнорирует другие привычные элементы, вроде Книги мертвых (вместо нее лишь распечатанные страницы на чердаке), да и непременное заклинание Элис не дочитывает до конца, сочтя какой-то ерундой. Претерпела изменение и визуализация древнего зла. Если в классической трилогии Рэйми не раз показывал демона вне тела носителя (для этого он применял низкий тревеллинг — движение камеры, создающее иллюзию полета бесплотного духа), то молодой французский постановщик лишь раз и как бы нехотя использует этот прием. Ему куда интереснее противостояние Элис и семьи ее мужа, члены которой изначально показаны малоприятными людьми. Особенно выделяется вспыльчивый Эдгар, отец семейства. Его превращение в дедайта происходит столь незаметно, что сложно удержаться от смелого предположения — Эдгар просто окончательно раскрыл свою абьюзивную сущность.
Тема семейного насилия проходит через всю ленту, различно проявляясь в жизни трех поколений. Умерший до начала повествования дедушка (исследователь старинных артефактов, благодаря которому чердак завален всяким антикварным хламом), не находил удовлетворения в браке с властной женой, а потому с головой ушел в науку. Его дочь Сьюзан даже много лет спустя не может говорить об отце, отстранившемся от семьи, без давящего чувства обиды, зато очень привязана к властной матери. Пожилые люди часто добродушны, так как с возрастом эмоции притупляются, но находящаяся в деменции бабушка Полли необычайно токсична и пару раз продемонстрирует приступ пугающей беспричинной агрессии.

фото: Ghost House Pictures, New Line Cinema, New Zealand Film Commission
Брак Сьюзан с Эдгаром тоже сложно назвать удачным. Привыкнув терпеть жестокий характер мужа, Сьюзан своим поведением визуализирует комплекс жертвы. Она постоянно гиперопекает семью, и винит Элис в том, что та не смогла найти общий язык с супругом Уиллом (Джордж Пуллар), так же склонным к агрессии. Самым нормальным из токсичной семейки является младший брат Джозеф — нерешительный и временами трусливый начинающий писатель, постоянно нуждающийся в вербальной поддержке (эту функцию весьма охотно исполняет отличающаяся мягким характером его невеста Тия).
Джозеф, словно по причине безвольной натуры, — изгой в семье, которого постоянно критикуют родители. Эдгар во время одного из приступов гнева, с легкостью бросает фразу: «Лучше бы ты погиб, а не Уилл». Инаковость Элис этому токсичному окружению подчеркивается и ее статусом мигранта. Она родом из Франции и, судя по телефонному разговору с отцом (эту роль озвучил знаменитый актер Ален Шаба), выросла в любящей семье. Но все ее попытки понравиться родственникам мужа тщетны, так что их постепенное превращение в дедайтов даже выглядит закономерным. Герои как будто сбросили маски и стали самими собой.

фото: Ghost House Pictures, New Line Cinema, New Zealand Film Commission
Последняя треть фильма, помимо типичного для французского экстремального хоррора («Граница», «Месть нерожденному») акцента на визуальном насилии, развивает конфликт Элис с малоприятными родственниками мужа. Прежде стеснявшаяся открыто выражать недовольство, девушка ловко и кроваво расправляется с живыми мертвецами при помощи электротриммера для газона и других колюще-режущих подручных средств. В демонстрации визуального садизма Себастьян Ваничек пусть не достиг уровня Дэмиена Леоне (это и правда непростая задача), но проявил немалый креатив. Особенно удачными вышли эпизоды с участием Эдгара и бабушки, из которых получились самые хитрые и жестокие дедайты.
А вот с отсылками к другим фильмам Ваничек явно перестарался. Если цитаты из «Живой мертвечины» (1992), сюжет которой также связан с семейным абьюзом, вполне к месту, то финальный парафраз «Терминатора» Джеймса Кэмерона (выходящий из огня восставший из мертвых муж-тиран Уилл словно брат-близнец зловещего киборга) вызывает непреднамеренную иронию. Да и в целом развязка значительно уступает основному действию, словно постановщик, с явным удовольствием придумывавший дикие эпизоды насилия, под конец выдохся.
В то время как многие голливудские продюсеры приглашают снимать новые серии популярных франшиз маститых постановщиков (достаточно вспомнить, кто стоял у руля сиквелов «Чужого» и «Кошмара на улице Вязов»), Сэм Рейми сделал ставку на талантливую молодежь и не прогадал. Пусть у поклонников оригинальной трилогии вдохновенно-кровожадный сиквел Себастьяна Ваничека, украшенный абрисом деструктивной семейной драмы, возможно, вызовет когнитивный диссонанс, но он снимал вовсе не для поколений икс и миллениалов, выросших на хоррорах Сэма Рэйми, а для новой аудитории. Объективно говоря, он продемонстрировал небесспорную, но имеющую право на существование адаптацию канонической франшизы и к тому же достаточно гладко инкорпорировал французскую школу в эстетику американского хоррора 1980-х.
«Зловещие мертвецы: Пекло» в кинотеатрах с 16 июля.
«Зловещие мертвецы: Пекло». Трейлер №3
Андрей Волков
Источник