0:00 11:03 муж.жен. 1x С 27 августа в кинотеатрах «Ветка сирени» — фильм Павла Лунгина о великом русском композиторе Сергее Рахманинове. В этому году исполнилось девятнадцать лет со дня его премьеры на ММКФ, но вряд ли многие зрители могут похвастать, что видели «Ветку сирени» на большом экране; работа одного из важнейших наших режиссеров, создателя эпохальных «Острова» и «Такси-блюз», до сего дня просто не выходила в полноценный прокат. Ситуацию выправляет (лучше поздно, чем вообще никогда) компания К24, представившая несколько измененную, «отреставрированную» версию ленты. Различия не принципиальные, но определенно освежившие оригинальный материал. И более того — частично излечившие его «детские болезни».
фото: Тема Продакшн, Гемини Фильм
«Ветка сирени» — самый неудачный фильм Лунгина. Не в смысле его качества или культурной ценности, но просто по судьбе. После международного признания «Острова», которому рукоплескал 63-й Венецианский кинофестиваль, драма о Сергее Рахманинове прошла для многих незамеченной. Те же, кто ее все-таки заметил, в большинстве своем были безжалостны: на московской гала-премьере 2007 года фильм оказался изруган прессой с головы до ног. За что ругали? Ну, например, за выбор на главную роль молодого Евгения Цыганова (еще и говорящего голосом Александра Балуева) — подающего надежды актера, еще не готового к таким профессиональным вызовам. Указывали на нестройный монтаж, неубедительные попытки передать антураж американских «ревущих двадцатых» при помощи фирменного мосфильмовского картона. Но особенно в «Ветке сирени» всех озаботил сюжет — в лучшем случае он воспринимался как романтизированный помотивчик на материале жизни великого пианиста. Отношение к реальному Рахманинову он имел квазибиографическое, из-за чего в финале даже пришлось повесить предупредительную табличку; мол, все показанное на экране — всего лишь фантазия на тему и воспринимать ее серьезно не стоит. А как же тогда, простите, ее воспринимать?
На романтическую сказку фильм уж точно не похож — в нем наметилась та же боль, что и в «Дневниках его жены» или прозе Гайто Газданова. 1926 год в многоэтажной Америке, за окном апартаментов — свингующий мегаполис, не приносящий Рахманинову никакой радости. Он уже давно покинул Россию, преодолел все трудности иммиграниады и пожинает плоды мировой известности. Вечером концерт в Карнеги-холл, потом распитие спиртных напитков в компании верного импресарио и друга Фреда Стейнвея (Алексей Кортнев). Выслушивание бесконечных речей о том, какие прекрасные он выпускает рояли. В Беверли-Хиллс строится новое родовое гнездо, куда Рахманинов вскоре переедет с любимой женой Натальей (Виктория Толстоганова) и дочками. Вот она — та самая мечта, живи и радуйся. Но музыканту по ночам снится не Калифорния, а новгородская усадьба, рядом с ней сад, по которому еще мальчишкой бегал, и запахи, продолжающие настигать на чужбине. Неизвестная поклонница — явно с русскими корнями — и в США продолжает одаривать композитора букетами сирени.
фото: Тема Продакшн, Гемини Фильм
Наверное, сирень должна пробудить в Рахманинове теплые чувства, но его зависимость от злополучных веточек больше походит на действие наркотического препарата: после недолгой эйфории наступает болезненный эпизод воспоминаний о пережитом. Увидев в ложе сотрудников советского посольства (и тут же признав в них своих давних мучителей) Рахманинов демонстративно отказывается играть концерт; садится за пианино только в момент, когда макушки Леонида Мозгового и Романа Агеева исчезают из поля зрения. Он беспрестанно курит сигареты, угрожает отказаться от карьеры и устроиться пианистом в захудалый мюзик-холл, порою картинно психует, испытывая терпение супруги — женщины определенно железной, сколько же сил нужно, чтобы его выносить. Но самое главное — он уже давно ничего не пишет. Как будто вместе со страной оставил и свой дар складывать ноты. Попытка отыскать причины увядания таланта решена незатейливо — регулярными флэшбеками, призванными показать этапы становления гения. От затюканного подростка, взятого на попечение профессором Московской консерватории Зверевым (монументальный Алексей Петренко) до востребованного в творческих кругах композитора, друга Шаляпина (Олег Андреев) и, разумеется, любовника, сражающего наповал богемных дам (Виктория Исакова) и студенток-социалисток (Мириам Сехон).
Открыточная Россия — с туманной дымкой, гипнотизерами, Чайковским и кулебякой — дезориентирует солнечным ударом, чтобы потом снова погрузить умышленного Рахманинова в опасную американскую трясину. Всепрощающая Наталья опускает руки, Стейнвей играет желваками. Воспитываемый ими угрюмый пятидесятилетний непоседа выпрыгивает из машины, убегая в сторону Голливудских холмов; десятилетний творческий кризис истерзал его не хуже, чем это могли бы сделать дорогие товарищи. Порою фильму жизненно необходим Скептик из «Лета» — персонаж-функция, который подойдет к камере и, потрясая замечательной биографией Рахманинова за авторством Сергея Федякина, скажет сакральное «Этого не было». Потому что не было в те годы у СССР в США никакого посла, которого можно было бы красиво выгнать из концертного зала. Не было и пьяного дирижера, безнадежно запоровшего премьеру Первой симфонии (хотя образ в контексте фильма более чем уместный), и тем самым отправившего молодого Рахманинова на кушетку психотерапевта Даля (Игорь Черневич). Быть может, и театральных истерик с метанием несчастной сирени в океан тоже не было?
фото: Тема Продакшн, Гемини Фильм
Некоторые «классические» претензии — вроде жеманности главного артиста, старающегося изобразить на экране творца в период депрессии — сегодня кажутся откровенно надуманными; вселенскую тоску на лике мужчины среднего возраста лучше Цыганова в российском кино никто просто не играет. Но вот уже двадцать лет исполнилось другим, более справедливым замечаниям, с которыми согласны и создатели картины. Лунгин в интервью признавался, что рассматривал возможность дистанцироваться от фильма, потому что «Ветка сирени» очень быстро превратилась для него из акта творчества в настоящий кошмар. Снимали в авральном режиме, на сверхзвуковых скоростях, работать начали еще до финализации сценария и определения актерского состава — на всё про всё ушел месяц. Такие галопирующие темпы производства просто не могли не сказаться на финальном результате, но вот причины спешки остаются тайной. Быть может, единственный, кто мог бы ответить на все вопросы — автор сценария и продюсер Майкл Дунаев, по совместительству исполнительный директор выпускавшей фильм компании «Тема продакшн». В конце нулевых фирма с формальной пропиской в Люксембурге активно инвестировала российские капиталы в европейское кино (брались за все, от «Матч Поинта» Вуди Аллена до тошнотворного «По этапу»), и «Ветку сирени» срочно делали с прицелом на экспорт загадочно страдающей, суровой, но сентиментальной русской души. В итоге даже национальный прокат этой репрезентации испугался и Рахманинова не принял. Что ж, может теперь у него наконец-то есть шансы? Время, как известно, лечит.
Шутка ли, два десятилетия; за это время и мир вокруг, и зритель в нем, успели измениться уже минимум трижды. «Тема продакшн» обещавшая российскому кино небо в алмазах, а родному для нее Санкт-Петербургу — новую киностудию, давно ликвидировала свое юрлицо. Лунгин с фильмом, от которого раньше в сердцах планировал отказаться, смирился и даже благословил его на прокат. Хаотичный монтаж, конечно, никуда не исчез, но в новой эпохе быстрого контента он уже воспринимается не так остро — в отличие от некоторых «токсичных» имен, мистическим образом пропавших из закрывающих фильм титров (носители этих имен из фильма никуда не делись и, к счастью, даже не были оскорблены дипфейками). Да и с мифотворчеством мы свыклись, неважно, к кому оно обращено — к Рахманинову ли, Ленину, Троцкому, Колчаку, Суркову, Лимонову…
фото: Тема Продакшн, Гемини Фильм
«Ветка сирени» начала все с чистого листа и даже как будто исправила некоторые свои прежние недочеты. 4К-реставрация не просто подтянула картинку, она влезла в само тело фильма, наведя в нем косметический ремонт. Цыганов, уже достаточно матерый, переозвучил самого себя, излечив заложенный в ленту с самого рождения диссонанс. Новый цветокор удачно задрапировал неряшливость декораторов и гримеров. Отныне весь «американский» период жизни Рахманинова представлен в эстетском черно-белом фильтре. Пижонство — однако остроумно прикрывшее не только схематичность окружающих трагического персонажа пространств, но и очевидную молодость артиста, вынужденного половину хронометража блестеть неестественной сединой. И как сопуствующая удача этого решения — воспоминания об оставленном доме теперь сосут глаза всеми красками с фотографий Прокудина-Горского. Подкупающая своей прямолинейностью визуализация настроений человека, которого можно вывезти из России, но вот Россию из него — вряд ли.
«Ветка сирени» в кинотеатрах с 27 августа.
Смотреть фильм «Ветка сирени»
Максим Гревцев