Кинетическая комедия Джоша Сэфди о невыносимой тяжести огромного эго.
1952 год. Марти Маузер (Тимоти Шаламе) неутомимо скачет по Нью-Йорку как мячик для пинг-понга — от обувного магазина дядюшки, где работает продавцом, до шумного еврейского квартала, где живет его подруга детства Рэйчел (Одесса Эзайон), носящая под сердцем его нечаянно зачатого ребенка. Его можно видеть в лондонском «Ритце», называющим себя в интервью местным газетам «плодом поражения Гитлера», или в Центральном парке, ублажающим тщеславие закатившейся голливудской актрисы Кэй Стоун (Гвинет Пэлтроу). Марти убегает от полиции, ревнивых мужей, обманутых им любителей тенниса, одинокого старика Мишкина (Абель Феррара), чье прошлое темно, а сумка полна денег, от властного тайкуна Рокуэлла (Кевин О’Лири), готового наброситься на него, от обязательств и ответственности. И все ради одной цели — доказать миру, что он, Марти Великолепный, величайший игрок в истории пинг-понга и с легкостью может надрать ракетку японцу Кото Эндо (Кото Кавагучи).
Кажется, главным достоинством фильмов братьев Сэфди, чей творческий дуэт распался пару лет назад, была киногения естественного жизнеописания обычного ньюйоркца. Неприкаянные герои их фильмов свободно блуждали по растянутым вдоль карты улицам и авеню в поисках утешения, являющегося то в виде дозы обнимашек, согревающих бездомных наркоманов, смеха детей, услаждающего слух длинноногого воскресного папаши, очередной выигрышной ставки любителя неограненных алмазов или в форме вещички, которую можно незаметно стащить у знакомых, заодно познакомив их с маленькими радостями быть обкраденными. В общем, чем бы они не занимались, оторваться от наблюдения за ними было сложно.
Сумеют ли братья сохранить это редкое чувство кинематографической естественности в новых спортивных байопиках, жанр которых утыкан штампами не хуже любой ведомственной бумажки, прошедшей с десяток уровней одобрения — вот вопрос, казавшийся главным после их расставания. Младшенький Бенни со своей вполне конвенциональной «Крушащей машиной» ответил на него скорее отрицательно.
Перед Джошем, поставившем «Марти Великолепного» по сценарию, написанному вместе с постоянным соавтором Роном Бронстином, стояла задача даже более сложная. История его Марти Маузера, ключом к которой служит реальная биография легенды пинг-понга Марти Райсмена, развивается в 50-е годы, а периодизация, которая чаще всего понимается как захламление мира героя атрибутами эпохи, киногению уничтожает с той же легкостью, что и слепое следование законам спортивного жанра — по негласному договору с авторами, мы с самого начала знаем, что герой одержит победу, ожидание которой должны скрасить красивые актеры, в тщательно выстроенных декорациях преодолевающие свои симпатичные недостатки аккурат к самому финалу. Поместить в подобную формулу столь любимую Сэфди спонтанность почти невозможно — ничего не подозревающие современные ньюйоркцы, часто попадавшие в кадр предыдущих его фильмов, смотрелись бы не слишком уместно в истории про 50-е. Но сохранить исконную естественность Сэфди почти удалось.
Нагонять ее он взялся, начав с кастинга. Роль главного антагониста магната Милтона Рокуэлла — даже большего засранца, чем сам Марти Великолепный — исполнил не актер, а канадский бизнесмен Кевин О’Лири, появлявшийся в нескольких реалити-шоу для юных капиталистов. «Нам нужен полный ******, и мы сразу подумали о вас», — так О’Лири описывает первый телефонный разговор с Сэфди. Таких неочевидных кастинговых решений, не множащих искусственность, в фильме полно — от известного нью-йоркского бизнесмена Джона Кациматидиса до блогера Люка Мэнли и Гвинет Пэлтроу в роли звезды кино Кэй Стоун, чья слава несколько потускнела.
Пока великий художник-постановщик Джек Фиск строил для Сэфди машину времени в 50-е, не менее выдающийся оператор Дариус Хонджи апеллировал к шедеврам 70-х с их кипучей энергией: «Бешеному быку» и «Собачьему полдню». Снятые им на анаморфотные объективы кадры следят за судорожными движениями главного героя, то прикидываясь одним из зрителей на галерке, то нагло заявляясь в первые ряды партера. Молниеносная смена точек зрения сглаживается как всегда чудесным кинетическим монтажом Сэфди и Бронстина.
В череде неурядиц и моральных безумств, случающихся с Марти, сложно разглядеть большую картину. Сюжет дробится на биты, подгоняемый хитами 80-х и гипнотической музыкой Дэниела Лопатина — явными анахронизмами, вплетенными на удивление естественно. Негромко звучит еврейская тема (шутка про Гитлера, анекдот про пчел в концлагере, «месть» Египту за исход, пес Мозес), заглушаемая лейтмотивом американской мечты и образа Америки вообще — самоуверенный Марти катится к краю пропасти без тени сомнения в праведности своего пути. Впрочем, и здесь последовательность становится жертвой спонтанности, что отчасти оправдывает неловко сентиментальный финал.
Сэфди в поединке с жанром одержал уверенную победу по сетам: пусть Марти отскакивает от сюжетных обстоятельств с гулким звоном мяча для пинг-понга и почти так же пуст внутри, следить за его непредсказуемым полетом чрезвычайно интересно.
Гия Сичинава
Источник: www.kinoafisha.info