Культовое аниме о сердце мира, впавшего в беспамятство.
С 22 января по российским кинотеатрам катится «Яйцо ангела» — философичный мультфильм Мамору Осии о конце времен, вышедший в 1985 году и обретший с тех пор культовый статус одного из первых арт-аниме в истории. Как это часто случается с подлинно выдающимися работами, известность пришла к «Яйцу ангела» не сразу. Осии — персонаж весьма одиозный — даже жаловался, что его смелость отпугнула от него продюсеров на несколько лет (хотя причиной этого мог быть непростой характер режиссера, в течении карьеры несколько раз успевшего разругаться со студией Ghibli).
Медленный, медитативный фильм Осии с его обилием цитат картин европейских художников и апелляциями к христианской проблематике веры смотрится диковинно даже сейчас, что уж говорить о середине 80-х, когда аниме только делало первые шаги в становлении себя не только как искусства визуального, но и нарративного (в 1984-м вышла «Навсикая» Хаяо Миядзаки, а в 1988-м — «Акира»).
Динамичному монтажу Осии предпочел богатое нюансами мизансценирование, интенсивным диалогам — торжественную многозначительность редких реплик, ясности замысла — открытость противоречивым трактовкам. Четкие контуры конструкции сюжета, написанного самим Осии, беспомощно расплываются под наплывом визуальных и нарративных штрихов.
Двое — Девочка с таинственным яйцом, что она прячет под платьем как ребенка, и Солдат, вооруженный металлическим посохом с крестом вместо навершия — бродят в оставленном временем городе, будто бы написанном рукой Маурица Эшера (на деле их создал художник Ёситаки Амано — кроме прочего дизайнер персонажей серии игр “Final Fantasy” и иллюстратор «Песочного человека»). По изломанным линиям его улиц плавают тени рыб, на которых с упорством охотится орды безумцев в униформе, не замечающие героев (намек ли это на платоновский миф о пещере?).
Девочка берет с Солдата обещание не вредить яйцу — единственной своей прелести. Она верит, что внутри его растет птенец, который однажды вылупится (и верно принесет благую весть). Его дыхание она слышит в шуме ветра, биение его сердца ощущает в собственном. Солдат между тем спрашивает Девочку, как можно знать, что находится внутри, не разбив яйца.
Как будто зарождающийся здесь стройный конфликт между верой и знанием, иррациональным и эмпирическим, Осии тут же разбивает, вводя в повествование библейскую мифологему — Солдат цитирует строчки из книги Бытия о всемирном потопе, меняя концовку. В его версии птица, посланная из Ковчега, так и не вернулась. А его обитатели со времени и вовсе забыли, что землю постигла кара.
В мире фильма (как видно) невозможной является не только архитектура, но и сама возможность что бы то ни было о нем утверждать. Не помнящие себя герои, являясь по сути суммой неоднородных символов, существуют в пространстве предельно символического в лучших традициях сюрреалистичных ландшафтов в духе Дали и Танги. К примеру, Солдат — фигура одновременно иисусоподобная (он буквально несет свой крест и ранен в тех же местах, что и сын божий) и вместе с тем вроде бы отрицающая веру. Не лишен противоречий и образ девочки — обезоруживающе наивной и при этом взрослеющей после отчаянной потери любимых иллюзий.
Хождение по лабиринтам мысли Осии — в юности готовившегося поступать в семинарию и на момент создания мультфильма переживающего кризис веры — собственно и составляет главное удовольствие от текста. Наравне, разумеется, с наслаждением исключительно эстетическим (здесь самое время помянуть гипнотическую музыку Ёсихиро Канно). Яйцо и крест (почти шар и крест Честертона), Воин и Дитя, Крах и Надежда — все они часть той прекрасной загадки, что породил талант Осии. Впрочем, ответ на нее, как и говорил Солдат, лежит внутри каждого из нас.
Гия Сичинава
Источник: www.kinoafisha.info