До российского проката добрался «Её личный ад» — первый за 10 лет полнометражный фильм Николаса Виндинга Рефна, эстетичной неспешностью «Драйва» и свечением «Неонового демона» успевшего влюбить в себя не только фестивальную аудиторию, но и зрителей со всего мира. «Её личный ад» режиссер и отец двух дочерей снял после клинической смерти и назвал самой личной картиной. Не обманул – здесь он не стесняется цитировать шедевры мирового кинематографа и рассуждать о порой болезненных отношениях отцов и детей.
фото: Neon, byNWR
Всё начинается, как в тумане. Им буквально окутан затерявшийся в безвременье футуристический город, в который приезжает на съемки начинающая актриса и успешная блогер с говорящим именем или никнеймом Хантер (Кристин Фросет). Это ее, для многих «простушки», большой дебют в будущей саге, напоминающей «Звездный путь», где она снимается с уже известной актрисой Эль (Софи Тэтчер), чей отец-демиург Джонни Тандерс (Дагрей Скотт) как раз и проспонсировал фильм. Эль, привечающая юную Хантер в огромных апартаментах, давно уже не получает удовольствия от звездной жизни – блестки, пайетки, бижутерия, да даже бриллианты порядком утомили. К тому же ее подруга Доминик (Хавана Роуз Ли) неожиданно стала ее мачехой. Необычное женское трио закручивается в традициях «Малхолланд Драйв», но Николас Виндинг Рефн идет дальше в отсылках, предпочитая Дэвиду Линчу «Техасскую резню бензопилой».
Молодящийся папаша, способный зажечь спичку под ухом, – плоть и кровь рассказываемой им легенды о Кожаном Человеке. То ли маньяке, который приходит нежданно и распарывает грудь новым девам, то ли дьяволе (или демоне, что ближе поклонникам кинематографа Рефна), безошибочно определяющим следующую жертву. В тумане и не разберешь – где сказка, а где быль. Именно на это и уповает Николас Виндинг Рефн, ближе к второй половине неожиданно включающий в повествование еще одного героя – американского рядового Кэя, «янки», оказавшегося в Японии накануне Перл-Харбора, и именно там потерявшего дочь.
фото: Neon, byNWR
Посттравматическое стрессовое расстройство тоже можно считать одной из основных тем фильма – ему подвержены почти все главные персонажи, даром что только один из них прошел войну. Не Вьетнам, после которого выражение «вьетнамские флэшбеки» четко артикулирует ПТСР в кино и в жизни, а Японию, где место пайеткок заняла брендовая кожаная куртка, тоже своего рода символ картины. Если бы чат GPT при подобных вводных умел собирать готовые произведения, то, наверное, и получился бы «Её личный ад». Пригодились и сказки, и классический троп про отцов и детей, — Рёфн идет проторенным путем.
Отсылки к азиатским боевикам и триллерам – лучшее, что есть в фильме. Рядовой Кэй (Чарльз Мелтон) оказывается то в классике усю, то в фильмах Вонга Кар Вая или Пак Чхан Ука. И попытка подражания азиатскому кино – во всех его жанрах – выглядит убедительнее, чем когда Николас Виндинг Рефн выстраивает свой «Мегалополис». То, что не удалось Фрэнсису Форду Копполе, точно не подвластно Рефну. Фильмы датчанина идеально укладываются в строчку из песни Валерия Меладзе «Красиво ты вошла в мою прежнюю жизнь, красиво ты ушла из неё». Рефн пытается проиллюстрировать болезненный процесс сепарации родителей и детей, но недаром даже в название фильма заложена объективизация: в алмазных искрах и неоновом свете теряется и сюжет, и режиссерское высказывание. Форма, как обычно это и бывает у Рефна, настойчиво затмевает содержание. В этом и главная сила создателя, и его личный ад.
«Ее личный ад» в кинотеатрах с 24 июля.
«Её личный ад»
Маша Токмашева