В международном прокате творится «История игрушек 5», где Базз, Вуди и их друзья борются с планшетом Лили. Продолжение легендарной серии Pixar очень бодро стартовало в прокате: сборы уже превысили $300 миллионов, мультфильм вошел в девятку самых кассовых проектов года, оставив позади «Закулисье реальности», и вот-вот обгонит «Прыгунов». Как состарились пластиковые герои детства, размышляет Алексей Филиппов.
фото: «История игрушек 5» (2026) / Walt Disney Pictures, Pixar Animation Studios
В жизни игрушек постоянно что-то меняется. В 90-е ковбой Вуди, фаворит мальчика Энди, сталкивается с конкуренцией новомодного космического рейнджера Базза. Дуэль пионеров — Дикого Запада и бескрайней вселенной — заканчивается дружбой, пускай и с оттенком соперничества. Следом шериф выясняет, что даже фабричная выделка не страхует от травм, гибели и забвения. Попутно товарищи спасают его из лап ушлого коллекционера, предпочитающего, чтобы куклы хранились в коробках как идеальные мумии.
Новый вызов — совершеннолетие Энди, которому уже не нужны прежние любимцы (даже тираннозавр или такса-спиралька). Разросшаяся игрушечная семья вынуждена спасаться от чистилища свалки и жестокости детского (с)ада, где малышня курочит всё, что попадается под руку. Разобравшись с плюшевой диктатурой мишки Лотсо, честная компания находит новый дом в спальне маленькой Бонни.
фото: «История игрушек 5» (2026) / Walt Disney Pictures, Pixar Animation Studios
Застенчивая девочка подкидывает им уже экзистенциальные шарады. Через знакомство с самодельным Вилкинсом, который стремится вернуться в тишину первозданного мусора, Вуди и Базз задумываются о призвании и самоопределении (не всегда же ходить в рабах детства). В «Истории игрушек 5» появление на тумбочке Лилипада сигнализирует о конце (очередной) эпохи: передовые девайсы стремительно оспаривают монополию фантазии, борясь за экранное время со всей детской и человеческой активностью.
Итак, позавчерашние революционеры из Pixar, задавшие стандарт 3D-анимации, отмечают 40-летие тревожной сказкой о вреде сидения перед экраном. Борьба старомодных кукол с планшетом-лягушкой не обходится без роуд-муви — в студии всё реже придумываются истории, где персонажи не срываются с места ради целебного перерождения. Теперь заводилой становится ковбойша Джесси, получившая звезду шерифа в прошлой части, но её партию регулярно подрезают то новые знакомые, то влюбленный Базз, то заботливый Вуди, который обзавелся залысиной и пузиком, то целый отряд Лайтеров с новой прошивкой. Линия последних выглядит как дидактический сценарный костыль: симбиозу игрушки и девайса отведена роль deus ex machina — иначе чуда бы не случилось.
фото: «История игрушек 5» (2026) / Walt Disney Pictures, Pixar Animation Studios
Пятая часть франшизы, над которой работали дебютантка Маккенна Харрис и двукратный обладатель «Оскара» Эндрю Стэнтон («В поисках Немо», «ВАЛЛ·И»), вообще кажется самой нравоучительной и морально устаревшей. За 30 лет Pixar, выступающие за «всё хорошее», так и не решились на существенные перемены. Из XX века они тянут символический вес ковбоя и космонавта, будто в массовой культуре не возникло других эпохальных образов (возможно, увидим Лабубу части эдак в седьмой). Да и практика режиссерских дуэтов, где новичка курирует патриарх студии, практически не дала индустрии свежих имен. Впору подозревать синдром Хаяо Миядзаки, который задушил в Ghibli большинство дарований, превратив её в фабрику имени себя.
Тупик ощущается даже на визуальном уровне: чересчур реалистичные игрушки стали походить на реальные пластиковые фигурки, провоцируя эффект «зловещей долины». Пока Стэнтон и Харрис сочиняли «Черное зеркало» для самых маленьких, аниматоры увлеклись жизнеподобием в истории о неуловимых материях: контакте с миром через игру, обретении себя в зеркале (переосмысления) ролевых моделей, присущих куклам, как ковбою — шпоры, а рейнджеру — бластер. Выбраться из этой воронки самоповторов и обывательской мудрости помогают лишь орава Лайтеров и странная идея, что отпрысков достаточно выгнать во двор, чтобы к ним присоединились любопытные сверстники.
фото: «История игрушек 5» (2026) / Walt Disney Pictures, Pixar Animation Studios
Как минимум с третьей части франшиза превратилась в родительскую песочницу, где критика потребления, диктатуры и культа личности сменялась одой принятию себя, а теперь уступила место насущному страху перед новыми технологиями (интересно, что Энди миновало увлечение землян видеоиграми). Особенно показательно, что, заявляя неизбежность перемен, «История игрушек» сама к ним не готова: ни сюжетно, ни персонажно, ни визуально. Каждый новый фильм — в меру остроумное выполнение ТЗ, где из привычных кубиков надо собрать чуть обновленный кукольный домик. Вслед за плюшевой сатирой и свалочной психотерапией настало время сдержанной паранойи. Возможно, игрушки и правда нужно однажды отправить на чердак, чтобы заметить в комнате что-то еще.
«История игрушек 5». Отрывок №3 на английском языке
