День: 13.03.2026

Pixar выпустили в международные кинотеатры «Прыгунов» — комедию о бобрах и других очаровательных животных, которые должны отстоять любимую поляну у жителей мегаполиса. Вернее, так считает городская девушка, получившая возможность оказаться в теле реалистичного биоробота. Мультфильм хорошо себя чувствует в прокате, но Алексей Филиппов подозревает, что авторы Hoppers в итоге повалили дерево собственного замысла.

фото: «Прыгуны» (2026) / Walt Disney Studios Motion Pictures
19-летняя Мэйбл Танака из города Бивертон чуть ли не в одиночку борется с мэром Джерри, который хочет провести автостраду прямо там, где располагается любимый пруд её покойной бабушки. Пикеты и твиты делу не очень помогают — только возвращение бобров убедит чиновников притормозить с очередной модернизацией, но найти их не так уж легко. К счастью, профессорка биологии из университета, где учится Мэйбл, недавно разработала экспериментальную технологию «Прыгуны» (Hoppers), благодаря которой можно перенести сознание в зооморфного биоробота. Игнорируя предупреждения специалисток, девушка тут же «запрыгивает» в тельце бобра и отправляется на поиски тех, кто построит мощную плотину на пути замыслов популиста Джерри.

Экологическую комедию с элементами научной фантастики — эдакий бобровый «Аватар» — придумал Дэниэл Чонг, создатель очаровательного мультсериала «Вся правда о медведях». Формально его полнометражным дебютом стал 70-минутный фильм, поставивший точку в приключениях названных братьев Гризли, Белого и Панды, а это первый большой проект, написанный с нуля. Со сценарием, где изначально фигурировали пингвины, ему помогал Джесси Эндрюс — автор инди-драмы «Я, Эрл и умирающая девушка», а также пиксаровских историй об одиноких мальчиках «Лука» и «Элио». С последним у «Прыгунов» даже чересчур много общего: от мотивации в виде мертвых родственников до гипотезы, что у каждого вида во вселенной есть какой-нибудь верховный совет или хотя бы король. И если существование межгалактического ООН легко допустить (кто знает, какие создания обитают на далеких планетах), то даже безалаберная монархия в дикой природе представляется довольно абсурдной идеей.

фото: «Прыгуны» (2026) / Walt Disney Studios Motion Pictures
Казалось бы, в соседстве с кассовыми достижениями «Зверополиса» классическое для анимации очеловечивание фауны вполне закономерно — только импульс мультфильма как будто ровно в обратном. Исследовательница Саманта, как и радеющая за природу Мэйбл, хотели бы увидеть мир глазами животных, приблизиться как можно ближе к осознанию их естественного бытия. Вдобавок в интервью режиссер Чонг и продюсерка Николь Паради Гриндл особенно педалируют, насколько их подход отличается от прежних. Конечно, стараниями художников Pixar у «Прыгунов» с их нетипично «мультяшным» для студии дизайном есть визуальная самобытность (в техническом плане её описывают, правда, как чуть ли не «шаг назад»), но повествовательно у амбициозной команды вышел парад антропоцентристских стереотипов.

Нарадовавшись тому, что она теперь понимает язык животных (да, один для всех), Мэйбл вскоре находит бобра по имени Джордж. Он — внимание — король всех млекопитающих, следящий за исполнением «правил пруда», которые сводятся примерно к двум пунктам: знать и уважать соседей, а также есть, когда проголодаешься (и принять участь чужого обеда, если так сложились обстоятельства). Последнее вызывает у девушки некоторое возмущение, но на повестке дня задачка поважнее: надо вернуть зверей в старый ареал, где им мешает жить мерзкий низкочастотный шум (девушка его не слышит). Стоит за этой напастью, разумеется, мэр, и каждый следующий шаг Мэйбл будет вести к эскалации. Вплоть до того, что совет из пяти королей всей фауны (!) решит Джерри «раздавить». Устранить, ликвидировать, обезвредить — если по-человечески.

фото: «Прыгуны» (2026) / Walt Disney Studios Motion Pictures
В итоге создатели «Прыгунов» не просто ударяются в тотальный антропоцентризм, похлеще, чем научно-фантастическая сказка «Дикий робот», но еще и делают это под предлогом «ощутить себя в шкуре животных» — чтобы лучше понять их и проявить эмпатию. Только все «звериные» диалекты для ученых звучат как один, волю жителей поляны Мэйбл торжественно игнорирует, а «подлинным» устройством звериного социума оказывается морально устаревшая иерархия с элементами престолонаследия. Более того, желающий застроить поляну мэр, судя по всему, не такой уж и отпетый негодяй (ездит без охраны, любит пожилую маму), а подлинным антагонистом оказывается, конечно, один из королей. Ход, мягко говоря, сомнительный, льющий воду на мельницу консервативной логики, что вредный земляк всё же лучше непредсказуемого чужака.

Усиливают дистанцию с животным миром и выбранные Чонгом оммажи: для сиюминутного саспенса он цитирует «Птиц» Хичкока, «Челюсти» Спилберга и «Муху» Кроненберга, где природа воплощала некую внутреннюю или внешнюю угрозу. В «Прыгунах» нет ни материнской гиперопеки, ни страха перед коммунистами, ни болезненной угрозы боди-хоррора — это просто ленивые подмигивания зрителям, чья комбинация апеллирует к трепету перед стихией и фауной как некой непредсказуемой, а то и потенциально злонамеренной силой. Последнее вдвойне удивительно, поскольку бабушка-японка Танака проповедует внучке уважение к природе в традиции синтоизма. Если вспомнить хотя бы самое попсовое аниме на схожую тему — вроде «Война тануки в период Хэйсэй» Такахаты и «Рыбки Поньо» Миядзаки, — то сразу бросается в глаза, что подобный разрушительный замес в такой логике невозможен.

фото: «Прыгуны» (2026) / Walt Disney Studios Motion Pictures
Возможно, «Прыгуны» как раз и посвящены невыученным урокам, но цепочка ошибок Мэйбл настолько искусственно сконструирована, что горевание по покойной бабушке не объясняет мини-экологическую катастрофу. Создателей мультфильма настолько не волнуют последствия (человеческой деятельности), что всё в итоге быстро рассасывается и наступает хеппи-энд, хотя конкретных изменений в политике Джерри в итоге не показывают. Вдобавок чуть не спалившей город студентке запросто предлагают место в исследовательской группе, куда, вероятно, в реальности шел бы отбор похлеще дарвиновского. Складывается ощущение, что уроки эмпатии не помешали бы как раз создателям мультфильма, чья философия исследовательского вмешательства и «причинении добра», критически изображенная братьями Стругацкими в «Трудно быть богом», выглядит особенно паршиво на фоне полыхающих в мире конфликтов. Всё-таки первое правило пруда — никому не говорить о пруде знать и уважать соседей.

«Хопперы». Тизер на английском языке

Источник

В минувшие выходные Майкл Джей Фокс воссоединился со своим коллегой по фильму “Назад в будущее” Кристофером Ллойдом. 64-летний Фокс опубликовал в субботу, 8 марта, совместное фото с 87-летним Ллойдом и поделился с подписчиками трогательными воспоминаниями о фильме.

Ужинаю с лучшим другом на пляже. В следующем году «Назад в будущее» исполнится 41 год. Вот это да! — подписал он фото, имея в виду их первый совместный фильм, вышедший в 1985 году. — Крису исполнится 88 лет. Это что-то невероятное, — добавил Фокс.

На фотографии Фокс и Ллойд сидят за столиком в ресторане и мило общаются. Майкл публично объявил о своем диагнозе болезни Паркинсона в 1998 году, все это время его коллега Ллойд заботился о нем поддерживал на многих мероприятиях. Кристофер тоже поделился в комментариях своими эмоциями от встречи.

Назад в будущее: “Черт, это тяжело”, — написал он, имея в виду культовую реплику из фильма.

Несмотря на череду неудач, которые привели к резкому увеличению бюджета фильма, первый “Назад в будущее” стал кассовым хитом, превратившим Фокса и Ллойда в звезд. Его успех привел к появлению еще двух сиквелов: “Назад в будущее 2” (1989) и “Назад в будущее 3” (1990).

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

 
Источник

В российском прокате сияет «Жемчуг» Тины Баркалая — драма из жизни обеспеченного класса, показанная глазами ребенка, для которого роскошь оборачивается ледяной тюрьмой. Премьера фильма состоялась на фестивале «Окно в Европу», где сформировался целый тренд: многие авторы препарировали внутреннюю пустоту богачей и её причины. Подробнее — в материале студентки 5-й Школы критики Ольги Исаковой.

фото: «Жемчуг» (2025) / Pan-Altantic Studio, Каро-Премьер
Старенькая хрущёвка в Ханты-Мансийске, где каждый предмет хранит память о долгой жизни, бабушка — воплощение уходящей эпохи, в которой деньги ещё не значили столь многое. И девочка, танцующая под индийскую музыку прямо на лестничной площадке. В открывающих кадрах «Жемчуга» есть особенная теплота, которой будет мучительно не хватать на протяжении всей истории. Героиню зовут Марта, уже её имя в фильме ассоциирует собой весну, краски и жизнь, а ее танец — чистый, искренний порыв радости, который возможен только там, где тебя любят без условий и расчетов. Позже мы узнаем, что Марта (Дарья Полунеева) живет в детском доме — старая судимость бабушки за растрату не позволяет оформить опеку. Формальность, которая разрушает настоящую семью и создает фальшивую. Московская пара, удочеряющая Марту, становится полной противоположностью тому теплому миру.

В центре этого столкновения — Марта, образ которой далек от стереотипной жертвы. Эта девочка рано столкнулась с жестокостью мира и выработала свой способ выживания, сохранив внутри неприкосновенное ядро личности. Ее стержень держится на эскапизме, а уход в фантазию является скорее необходимостью, чем романтическим выбором. Одержимость Марты Индией становится броней и манифестом: она подводит глаза и рисует себе темную каплю-бинди меж бровей, уверенно сочиняет, что ее настоящий отец — индиец. Болливудские танцы и мечты о вымышленной родине — способ создать альтернативное пространство в мире, который оказался слишком суровым. Девочка держится за фантазии, потому что без них ей просто не выжить в реальности, где взрослые «ещё те уроды».

фото: «Жемчуг» (2025) / Pan-Altantic Studio, Каро-Премьер
Ее приемная мать Елена (Светлана Ходченкова) — настоящая Снежная королева в ледяном дворце на Рублевке. Ее жизнь превратилась в стерильное существование, замкнутое на правильном питании и контроле за фигурой. Баркалая и Ходченкова создают парадоксальный образ: мы видим боль этой женщины, но не можем к ней эмоционально подключиться — слишком много холода и болезненного стремления к контролю. Портрет семьи был бы неполным без мужа Елены, Романа: Евгений Цыганов играет эмоциональную пустоту через отсутствие, его герой физически присутствует, но внутренне всегда где-то в другом месте. Удочерение для пары — не акт милосердия, а взаимовыгодная сделка. Для Романа — часть карьерной стратегии, правильный имидж для вхождения в совет директоров. Для Елены — последняя отчаянная попытка создать иллюзию полной семьи, заполнить черную дыру, которая образовалась внутри их брака. Дополняет болезненный образ семьи их сын-подросток (Федор Кудряшов) — прямой продукт бездушной среды, где эмоции атрофировались, а манипуляция стала нормой общения.

Этот ледяной мир не герметичен — его подтачивают внешние силы. Любовница мужа (в ярком исполнении Ирины Пеговой) воплощает задавленную Еленой витальность, свободу, страсть к жизни. А в системе тотального одиночества выделяется фигура друга и адвоката семьи в исполнении Сергея Гилева — в финале фильма едва ли не единственного взрослого, сохранившего способность к эмпатии. Его присутствие создает важный контрапункт, намекая на возможность иного существования даже внутри выхолощенного мира.

фото: «Жемчуг» (2025) / Pan-Altantic Studio, Каро-Премьер
Баркалая идет дальше простого противопоставления «бедные, но счастливые» против «богатые, но несчастные», показывая два полярных мира. В одном, условной Индии из грез Марты, можно жить в бедности, но сохранить способность улыбаться. В другом — утонуть в роскоши, но всю жизнь провести на страже новой морщины. Режиссер показывает механизм, как происходит это обесцвечивание жизни. Система, которая требует от человека быть функцией — «идеальной женой», «успешным менеджером», — постепенно выдавливает из людей способность к непосредственному чувству. Особенно остро эта проблема проявляется в зеркальности между приемной матерью и дочерью: они обе жертвы системы, которая учит выживать через отказ от чувств, но находятся на разных стадиях превращения в лед. В этой ледяной среде спасением становится либо бунт (витальность любовницы), либо эскапизм (фантазии Марты), без них следует медленное умирание заживо, которое выбрали для себя Елена и ее муж.

Рыжая лиса, следующая за героями, остается нераскрытым элементом магического реализма. Напрашивается параллель с фильмом Андреа Арнольд «Птица», где девочка так же бежит от семейных проблем в мир фантазии. Но если у Арнольд граница между реальным и воображаемым размыта органично, то здесь бродящее по дому не замечаемое никем животное остается скорее намеком на сказку. Схожая схематичность прослеживается и в линии с Индией. Поездка туда, на полюс тепла и ярких красок, должна была стать кульминацией, но когда Марта встречает своего ровесника и между ними возникает связь — не совсем любовь, а скорее взаимное признание, — этой линии не дается должного развития, и путешествие остается набором красивых плакатных образов.

фото: «Жемчуг» (2025) / Pan-Altantic Studio, Каро-Премьер
Однако недочеты не отменяют главного: «Жемчуг» — квинтэссенция авторского стиля режиссера. Баркалая мастерски сплетает свои излюбленные темы — поиск идентичности, женскую силу и напряжение между реальностью и мечтой — с элементами болливудской сказки, создавая гуманистическое, трогательное и визуально ослепительное полотно. Как и в предыдущих ее работах, здесь ключевую роль играет трансформативная сила искусства.

В конечном счете, «Жемчуг» — история о возможности оттаивания. Марта со своими танцами и фантазиями показывает Елене альтернативу: можно выживать не через заморозку чувств, а через их преображение в искусство, в мечту. Она — живое напоминание о том, что даже самое холодное сердце хранит где-то внутри память о тепле. И в этом главная надежда фильма: в портрете сильной девочки, находящей самость вопреки всему, и в вере в то, что процесс превращения в лед обратим. Ведь даже Снежная королева когда-то была маленькой девочкой, которая умела танцевать.

«Жемчуг» в кинотеатрах с 12 марта.

«Жемчуг»

Источник